Сергей Корнев (kornev) wrote,
Сергей Корнев
kornev

Categories:

Одержимые властью (размышления по мотивам произведений М. Харитонова)

Михаил Харитонов относится к числу тех авторов, для которых художественная беллетристика – не профессия, а лишь одна из форм выражения, причем не самая главная в жизни. С точки зрения профессиональных писателей эти авторы – «всего лишь любители», «дилетанты». Но для нас важнее не мнение цеха литераторов, а интерес читателя. Притом не любого читателя, а такого, для которого игра идей значит не меньше, чем занимательность фабулы. С этой точки зрения писатели-профессионалы в глубоком ауте. У большинства из них собственные «выстраданные» идеи, если они и были, заканчиваются обычно уже на первой-второй книге, а дальше начинается литературная жвачка в расчете на «целевую аудиторию». Исключения есть, но их не много, особенно в жанре научной и социальной фантастики. По этой причине гораздо интереснее выискивать «жемчужные зерна» в редких произведениях «писателя-любителя», которым двигала внутренняя потребность высказать нечто важное для него самого, а не необходимость заполнить буквами заранее оговоренное в договоре количество страниц.

«Фишка» Харитонова - доведение до гротескного самоопровержения реактивной концепции власти («реактивной» - по Ницше-Делезу, а по-простому - «чекистской», «маниакальной», «пассионарной»). Этому посвящено его самое крупное произведение – «Успех». Здесь он – прямой антагонист Стругацких, которые сделали так много для пропаганды образа «просвещенных спецслужб» («прогрессоры», «КОМКОН»). Как известно, в разработке имиджевого фундамента для деятелей типа Андропова и Путина Стругацкие сыграли роль не меньшую, чем создатели «Штирлица». Не случайно у Харитонова есть несколько рассказов, в которых он доводит до логического финала эту линию Стругацких, обнажая истинное лицо «прогрессоров», - какими они неизбежно стали бы в реальном мире.

Но прежде чем вдаваться в идеологию – немного о фабуле «Успеха». Некий садист-каннибал, неудачник по жизни, захватывает в свои руки космический корабль, где в анабиозе находится 20 тысяч человек. Он их поочередно размораживает и «отрывается на всю катушку»: издевается, пытает, насилует, поедает, проводит разнообразные социальные эксперименты. Натешившись, он продает свою добычу, присваивает внешность и биографию одной из жертв и преображается в респектабельного джентльмена. В конце концов, оказывается, что его и других таких же монстров специально «ведут по жизни», чтобы вырастить эффективных властителей для инопланетных цивилизаций. Дело в том, что человечество – питомник управленческих кадров для других миров. Люди, в разной мере, обладают «волей к власти» (в реактивно-чекистском смысле), которой начисто лишены представители других космических рас. Эта человеческая одержимость властью пользуется большим спросом в других мирах, которые населяют не столь «пассионарные» создания.

«Если вы изучали земную историю... а также и современную внеземную... вас, наверное, удивляло разнообразие политических режимов, вплоть до самых странных, которые люди в разные времена устанавливали над собой. А между тем удивляться нечему. Это были периоды подготовки руководящего корпуса для разных космических цивилизаций. Вот, например, советский коммунизм... вы знаете, что это такое было?
Кралевский кивнул.
- В это время целая галактика насекомообразных существ осталась без руководства. Срочно нужно было несколько десятков тысяч властителей разного уровня. Правда, эти насекомые - вполне достойные существа, кстати - являются чем-то вроде частей роя, а не индивидами в обычном смысле этого слова. Института частной собственности, столь нам привычного, у них нет. Поэтому нужны были люди с коллективистской идеологией, отрицающей частную собственность. Разумеется, с точки зрения людей советский социальный эксперимент казался странным и неприятным. Зато сейчас Ленин и его соратники управляют огромным звёздным скоплением...
- То есть Ленин до сих пор жив? - уточнил Оскар.
- Жил, жив, и будет жить... И он, и Сталин, и ещё несколько миллионов коммунистов».


Самого главного героя натаскивают для следующей карьеры:

«Открылась огромная равнина, над которой клубились облака. Посреди этих облаков плавало нечто огромное и студенистое. Вниз свешивались какие-то шевелящиеся верёвки. Приглядевшись, Оскар понял, что это щупальца. Бахрома из этих щупалец медленно шевелилась.
- Это их матка. И ваше будущее тело. Разумеется, в том случае, если вы согласитесь.
- А если нет? - Оскар напрягся.
- На нет и суда нет. Я просто попрощаюсь и уйду. Вы проживёте обычную жизнь... не самую плохую, согласитесь. У вас всё есть: состояние, земное гражданство... прекрасная женщина, наконец. У вас не будет только одного - власти. Вашей жизнью будут управлять другие. А так... хороший секс, хорошее вино, апельсины... Кстати об апельсинах: если вы всё-таки согласитесь, вам придётся есть говно. Точнее, всасывать испражнения ваших подданных. И перерабатывать их внутри своего организма - в особые гормоны, жизненно необходимые этим тварям. Это, так сказать, биологическая основа вашей над ними власти. Так что работа говнокрута вам ещё раем покажется. Зато у вас будет неограниченная власть над ними. Карать, миловать... истязать... пожирать их заживо, если угодно. Это и есть самая подходящая для них форма правления...»


Далее мы получаем доведенное до гротеска изложение классического «чекистского» представления о власти-насилии как движущей силе человеческого прогресса.

«...нормальное разумное сознание сугубо эгоистично. Разумное существо - оно обычно интересуется только собой и своими делами. В самом крайнем случае - делами своего потомства, да и то не очень-то... Власть же предполагает пристальный интерес к чужой жизни и чужим делам. К чужой, посторонней жизни огромного множества других существ. Интерес искренний, глубокий, вплоть до, извиняюсь, подглядывания, подслушивания, выслеживания... ну да вы сами знаете. Также необходимо умение и желание карать и миловать - неважно даже, во имя чего... Ну да мне ли вам объяснять, вы эту науку изучили практически... Причём, заметьте, власти нужно отдавать всего себя, а это противоречит фундаментальной эгоистической структуре разума. Всякое нормальное разумное существо очень далеко даже от самой идеи чем-то или кем-то управлять. Хотя оно вполне способно подчиняться. Если есть кому. На кнут и пряник все реагируют правильно, но сначала нужен кто-то с кнутом и пряником... Улавливаете ход мысли? Вижу, улавливаете. Вот и хорошо.
Старик пожевал губами, потом продолжил.
- И тем не менее, для развития любого общества власть необходима. Общество безвластное, анархическое... а таковыми в космосе до некоторого времени были абсолютно все общества... - так вот, такое общество не способно на сколько-нибудь значительное усилие, требующее жертв. Собирать грибы - пожалуйста. Размышлять о вечном тоже можно. А вот чтобы построить пирамиду - для этого нужны рабы. Чтобы построить звездолёт, нужны они же, только закабалённые более сложным экономическим способом. А для того, чтобы были рабы, необходимы поработители. Воины. Надсмотрщики с бичами. Начальники. Понимаете?»


В двух словах эту концепцию можно свести к следующей формуле:

1. Развитие человеческой цивилизации обусловливается не человеческим разумом, а кнутом и пряником, которые стимулируют как «простое быдло», так и «интеллигенцию», некую редуцированную до витального бессилия разновидность разума.

2. Кнут и пряник создаются и направляются некой не сводимой к интеллекту «властной витальностью», источником которой являются особи, маниакально одержимые властвованием («пассионарии» или «альфа-особи», располагающие «геном власти»).

С подобной доктриной и ее клонами всю жизнь воевал Ницше, доказывая, что во власти то, что собственно и есть власть, - это разум, задающий систему ценностей. А то, что считает квинтэссенцией властвования толпа, – это всего лишь выражение слабости и исчерпанности властной воли. Другими словами, пирамиды построил не фараон-волюнтарист со своими надсмотрщиками, а жрецы, внушившие фараону определенные идеи об устройстве мироздания. Точно так же коммунизм – это детище не «пассионарных чекистов», а кучки европейских умников, изобретавших в преддверии мировых войн «психотропное оружие» для народных масс вероятного противника.

В России упомянутая «чекистская» доктрина уже практически развилась до степени национального архетипа. Конечно, древним новгородцам, тасовавшим князей как шестерок, она показалась бы дикой, но сегодня это именно тот ракурс, с которого на власть смотрит большинство населения. Так что многих людей, наверное, безмерно удивляет, почему максимальные скачки вперед в истории человечества связаны не с державами Чингисхана или Ивана Грозного, а именно с теми республиканскими обществами, где маниакальность власти обуздывалась в зародыше, – будь то полисы Древней Греции и средневековой Италии, или парламентская Великобритания эпохи промышленной революции. Еще больший парадокс для них - почему самая сильная, передовая и процветающая держава на планете, раздавившая в XX веке всех своих соперников, – это не маниакальная диктатура, а полноценная республика, построенная на сдержках и противовесах, причем являющаяся таковой уже с момента своего основания, задолго до побед и триумфов.

В этом и суть: «маниакальная» концепция власти, редуцирующая ее к реактивным инстинктам, есть не что иное, как свидетельство второсортности ее носителей. Страны и цивилизации, где такие представления господствуют, обречены быть колониями тех стран и цивилизаций, где у руля – интеллект. Маньяки власти с кнутами и пряниками – это хорошие исполнители чужих идей. Потому их и назначают править колониями: они являются отличным «локомотивом» определенных исторических планов. Зверушка «дорвалась», млеет в экстазах власти, ей больше ничего от жизни не нужно, а стратегию определяют другие, - поумнее, повыше рангом, для кого эта зверушка – всего лишь одна из пешек на мировой шахматной доске.

К сожалению, усилиями младшего Гумилева «маниакальная» концепция исторического прогресса получила серьезную интеллектуальную оболочку. Так что ближайшим поколениям отечественных интеллектуалов из нее уже не вырваться. Типичное «горе от ума»: красота теории и ее соответствие интеллигентскому комплексу слабости застилают людям глаза. Не нужно большого ума, чтобы увидеть слабые места теории пассионарности, даже не зацикливаясь на ее очевидной тавтологичности («крут - ибо ему присуща врожденная крутизна»). Просто придите в начальную школу и сравните поведение детей на уроке, который ведет тупой скучный учитель, и на перемене, где детям позволяют резвиться. И вы в течение пяти минут увидите чудесное преображение: вялое, тупое, ленивое и ни на что не годное существо вдруг превращается в полного энергии и изобретательности «пассионарного лидера» стайки ровесников. Тем, у кого нет под боком школы, можно посоветовать в качестве примера армию, чтобы понаблюдать чудесное преображение забитого дрожащего «духа» во всемогущего «деда», исполненного «пассионарных замыслов» по части использования солдатиков следующего призыва. Домашнее задание – экстраполируйте увиденное на отношения между сословиями и народами.

Не нужно большой изобретательности, чтобы из одной группы детей вырастить «расу господ», исполненных всяческими талантами, достоинствами и энергией, а из другой – «расу рабов», вечно пьяный ленивый сброд. Особенно, если у нас в запасе – несколько поколений. По большому счету, к этому сводится разница в «пассионарности» не только между сословиями, но и между странами и народами. Другими словами, пассионарность – это социально конструируемый феномен. Исходно, высокая пассионарность – это естественное свойство любого здорового (генетически полноценного) человеческого существа. И наоборот, низкая пассионарность – это искусственное состояние, в которое социальные институты целенаправленно вгоняют большинство людей с раннего детства, оставляя эту привилегию лишь избранным социальным группам. Немногочисленные взрослые - «спонтанные» пассионарии – это люди, чудом избежавшие общей газонокосилки, по причине каких-то свойств характера, блокирующих социальный прессинг, либо в силу маргинальной ситуации взросления. Еще одна возможность – системный социальный сбой, индуцируемый извне (усилиями более мощного социума).

Впрочем, именно ущербность исходной концепции позволяет применять гумилевскую теорию и ее клоны для описания родственной ей «чекистской реальности». Особенно рекомендую фундаментальную монографию отечественного мыслителя В.М. Кайтукова: «Эволюция диктата (опыты психофизиологического исследования)». М., 1991 г. Это наиболее солидное и детализированное изложение «маниакальной концепции власти». В плане источников, это Гумилев плюс Фрейд, плюс специфический опыт проживания в советской реальности. Главный герой Харитонова является идеальной иллюстрацией теории Кайтукова: тут и «пассионарность», и власть, и сексуальные извращения.

«Психологическая предрасположенность функционеров подавления к садизму является основой для повышения эффективности их воздействия на подавляемые слои, что в той или иной степени определяет эффективность существующей конкретной формы диктата» (Кайтуков, с. 115). Обращаю внимание, что в рамках авторской концепции садистские наклонности – это черта именно среднего слоя, а не высших иерархов диктата. Это похоже на истину, и это позволяет Кайтукову сделать следующий неутешительный (для нас сегодняшних) вывод: «Проводники диктата переходят в иерархи только в эпохи этнического развала или готовящегося краха государства...» (Там же, с. 116)

Несмотря на кажущуюся разнородность, биологическая теория Гумилева, мазохистский культ спецслужб, восприятие политики как «грязного дела для особых мерзавцев», - все это коренится в одном и том же наборе представлений, приписывающих власти некую особую имманентную кастовость, не связанную с другими человеческими способностями. Эти представления созданы и навязаны специально для того, чтобы потенциальные граждане «Города Мастеров» по доброй воле хотели быть стадом рабов и принимали кучку разъевшихся феодалов-надсмотрщиков за необходимое условие процветания своего города (вместо того, чтобы высечь их прилюдно на площади). Кстати, одноименный детский фильм, похоже, включен в списки «неблагонадежных и подстрекающих к экстремизму». Давно уж его не видно на экранах ТВ. Осталось дождаться, пока Афины и Новгород уберут из школьных учебников истории («от соблазна»).

В заключение, рекомендую Харитонова тем, кого утомило засилье Стругацких, их клонов и прочей «фантастики спецназа»: это автор, который не только испытывает от «спецназа» здоровое чувство рвоты, но и способен живо транслировать его своим читателям.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 42 comments