June 11th, 2008

birema

Полисный фундаментализм

(Продолжаю пояснять концепции из текста «Игра в Невозможное»)

Как было замечено доброжелателями, «регионализм» - довольно «скучный» технический термин. Требуется что-то более насыщенное и целеустремленное. Именно по этой причине предложено переформатировать регионализм в «полисный фундаментализм». Ведь что такое любой «фундаментализм»? Это возвращение данной культуры к своим корням и попытка воплотить «старую добрую» модель существования в изменившемся мире. При этом «старая добрая» модель не обязательно должна иметь отношение к религии. Первооснова европейской (в т.ч. русской) цивилизации – это не христианство, а мир полисов, античных и средневековых. Европейский фундаментализм – это по необходимости «полисный фундаментализм». Речь идет, конечно, не о буквальном повторении древних полисов, а о создании в новых условиях формы существования, по возможности переносящей в наше время все, что нас привлекает в полисе. Подробности по ссылке, гл. 7.

Каждый фундаментализм имеет свою «священную книгу». Для полисного «Ветхий завет» - это, по-видимому, «Законы» Платона, а «Новый завет» - «Креативный город» Лэндри.

Для одержимых фанатиков нового фундаментализма уже придуман специальный слоган: "ПОЛИС ВМЕСТО ЭРОСА!"

Полисный фундаментализм – одна из разновидностей «постмодерн-фундаментализма». Последний термин был предложен еще 10 лет назад, но с тех пор теория значительно продвинулась вперед. Усовершенствованное определение разъясняется там же, гл. 6.
гоню телегу

Вымирание поздней Эллады

Еще одно актуальное место у Полибия (Всемирная История, кн. 37). Он, пожалуй, присоединился бы к патриотам-традиционалистам не только по вопросу поддержки РПЦ.

«...в наше время всю Элладу постигло бесплодие женщин и вообще убыль населения, так что города обезлюдели, пошли неурожаи, хотя мы и не имели ни войн непрерывных, ни ужасов чумы. ... Дело в том, что люди испортились, стали тщеславны, любостяжательны и изнеженны, не хотят заключать браков, а если и женятся, то не хотят вскармливать прижитых детей, разве одного-двух из числа очень многих, чтобы этим способом оставить их богатыми и воспитать в роскоши; отсюда-то в короткое время и выросло зло. Ибо ясно и неизбежно, что при одном или двух детях, если одного похитит война или болезнь, дома пустеют, и как у пчел ульи, так точно у народов города постепенно приходят в упадок и бессилие».

Впрочем, это объяснение подходит скорее к Европе. В России основной ограничитель рождаемости у городских жителей – жилищный вопрос, у жителей глубинки – еще и элементарная бедность.