Top.Mail.Ru
? ?

культурогония и культургия

Previous Entry Share Flag Next Entry
Вероломство – одноразовая штука для неудачников. И не марайте доброе имя Макиавелли
Pycelle
kornev
В ЖЖ началась любопытная этическая дискуссия между блоггерами bohemicus и asterrot. Ее резюме можно найти у блоггера schegloff. Тема дискуссии – допустимость в политике коварства или, точнее, откровенного «макиавеллического» вероломства в духе Борджа. К примеру, пригласить кого-то на дружеский ужин и подсыпать яда. Богемик защищает допустимость (и «европейскость») вероломства по причине его эффективности (по крайней мере во внешней политике), а Астеррот резко против. Я в данном случае на стороне Астеррота, поскольку он прав, даже если перевести разговор в русло чистой прагматики. Дело в том, что проявления вероломства с вашей стороны резко сокращают возможности для его дальнейшего использования. «Предупрежден, значит вооружен». Если у вас сложилась репутация коварной змеюки, то вам будет сложно подловить соперников на излишнем доверии. Вам будет сложно вызвать доверие даже в тех случаях, когда вы вполне искренни, и когда сотрудничество в ваших собственных интересах. Более того, вам следует бояться «превентивных мероприятий»: зная о вашем чрезвычайном коварстве, испуганные соперники могут вас совместно устранить, даже не вступая в переговоры.

И наоборот, чем реже вы ведете себя вероломно, тем продуктивнее вы сможете использовать свое редкое вероломство. Возможность проявить вероломство выгодно оставлять «на крайний случай», «на черный день», когда речь будет идти о жизни и смерти, а в терпимых ситуациях выгоднее проявлять благородство и верность своим обязательствам, даже если это приносит ущерб. Если же некто превращает вероломство в повседневную стратегию, то, скорее всего, он закончит плохо, и в истории тому много примеров. Самые известные – Наполеон и Гитлер, которые доигрались до дипломатической изоляции и полного краха. Еще один образчик «макиавеллизма», Фридрих Великий, лишь чудом не кончил тем же: его спасла только внезапная смена власти в России. Иначе Пруссию по итогам Семилетней войны просто «разобрали бы на запчасти». И что характерно, усвоив этот урок, Фридрих превратился в мудрейшего и умереннейшего политика Европы, в образец благородства и миролюбия. Впрочем, трактат «против Макиавелли» Фридрих написал еще в самом начале своей карьеры.

Вероломство может показаться удачной стратегией, только если рассматривать «сферическую в вакууме» ситуацию «один на один». В реальной политике так не получается. Кроме сторон А и Б, всегда есть стороны В, Г, Д, Е, которые наблюдают и делают свои выводы. Допустим, применив вероломство, вы эффективно расправились с Б. Но В, Г, Д и Е теперь предупреждены, они меняют мысленную модель вашего поведения, исходя из этой новой информации. И вот, в начале следующей заварушки ваш потенциальный союзник В переметнулся к вашим противникам Д и Е, потому что потерял к вам доверие. А ваш союзник Г «превентивно» предал вас в решающий момент, потому что испугался, что вы, «мастер вероломства», сами используете этот момент для выгодного предательства. В итоге Д и Е, усердно создававшие себе имидж «надежных и благородных партнеров», поделят вашу державу как Речь Посполитую, а вас посадят в железную клетку. И в историю вы войдете как «редкостный подлец, который получил по заслугам». Собственно, не этим ли закончили знаменитые Борджа, которыми восхищался Макиавелли? В Италии они ничего не добились, оставив о себе только черную память.

«Искушенная в коварстве» Италия смогла стать единым государством только во II половине XIX века, и только благодаря разрешению тогдашнего гегемона Великобритании. И это не случайность: привычка к коварству подрывает доверие, а без взаимного доверия не может быть и единой нации. Грань между внешней и внутренней политикой довольно зыбка, привычка к вероломству вовне очень легко переносится и на отношения между фракциями собственной элиты, что влечет за собой слабость нации, а то и полный распад. И наоборот, если мы рассмотрим историю великих европейских династий Нового Времени, создавших такие великие европейские нации, как Испанию, Францию, Великобританию, то случаи откровенного вероломства там крайне редки. Самая вероломная европейская династия – Австрийские Габсбурги – была наказана историей не только утратой трона (что постигло и Бурбонов с Гогенцоллернами и Романовыми), но и разрушением самого своего национального проекта.

Впрочем, Макиавелли тут ни при чем: пресловутый «макиавеллизм» есть следствие плохого, слишком избирательного знакомства с творчеством этого автора. Видеть в Макиавелли сторонника элитарного правления, раскрепощенного от всяких нравственных норм, - величайшее заблуждение. Политическое наследие Макиавелли на самом деле составляет не «Государь», эта эпатирующая игра ума, а «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия». Последняя книга лежит в основании новоевропейского республиканизма, и именно ею вдохновлялись создатели Конституции США и основатели Первой французской Республики. Дух этой книги совсем иной, чем в «Государе»: это не учебник искусной тирании, а учебник для создателей демократии. Только прочитав эту книгу, двоечники из российской политологии смогут, наконец, понять, почему американская элита «возится с быдлом», вместо сворачивания демократии на манер «эффективного путинизма». Это потому, что Макивелли еще 500 лет назад объяснил двоечникам всех времен и народов, что республика, желающая стать Мировой Империей, новым Римом, а не никчемным пятном на карте мира, должна опираться на реальное народовластие.

Следующий абзац Макивелли следовало бы выбить золочеными гвоздями на лбу у всех доморощенных «элитаристов», которых возмущает «засилье плебса» и «кухарки, управляющие государством».

«Охрану какой-нибудь вещи надлежит поручать тому, кто бы менее жаждал завладеть ей. А если мы посмотрим на цели людей благородных и людей худородных, то, несомненно, обнаружим, что благородные изо всех сил стремятся к господству, а худородные желают лишь не быть порабощенными и, следовательно, гораздо больше, чем гранды, любят свободную жизнь, имея меньше надежд, чем они, узурпировать общественную свободу. Поэтому естественно, что когда охрана свободы вверена народу, он печется о ней больше и, не имея возможности сам узурпировать свободу, не позволяет этого и другим».

Это – настоящий Макиавелли. А специально для поклонников монархии он написал Главу LVIII «Народные массы мудрее и постояннее государя»:

«Неблагоприятные народу мнения о нем порождены тем, что о народе всякий говорит плохое свободно и безбоязненно даже тогда, когда народ стоит у власти; о государях же всегда говорят с большим страхом и с тысячью предосторожностей…»

Или вот еще характерная цитата из Макиавелли, помогающая понять, почему прагматичные американцы так помешаны на религии:

«Государи или республики, желающие остаться неразвращенными, должны прежде всего уберечь от порчи обряды своей религии и непрестанно поддерживать к ним благоговение, ибо не может быть более очевидного признака гибели страны, нежели явное пренебрежение божественным культом».

И еще Макиавелли:

«Лучше жить частной жизнью, нежели сделаться монархом ценой гибели множества людей».

А вот истинное отношение Макиавелли к аристократии:

«Дабы стало совершенно ясно, кого обозначает слово «дворянин», скажу, что дворянами именуются те, кто праздно живут на доходы со своих огромных поместий, нимало не заботясь ни об обработке земли, ни о том, чтобы необходимым трудом заработать себе на жизнь. Подобные люди вредны во всякой республике и в каждой стране. Однако самыми вредными из них являются те, которые помимо указанных поместий владеют замками и имеют повинующихся им подданных. И теми и другими переполнены Неаполитанское королевство, Римская область, Романья и Ломбардия. Именно из-за них в этих странах никогда не возникало республики и никогда не существовало какой-либо политической жизни: подобная порода людей — решительный враг всякой гражданственности. В устроенных наподобие им странах при всем желании невозможно учредить республику».

Макиавелли восхищается немецкими городами-государствами, которые аристократию изводили на корню:

«Добродетель и благочестие народа очень хорошо видны в Германии, где они все еще очень велики. Именно добродетель и благочестие народа делают возможным существование в Германии многих свободных республик, которые так строго соблюдают свои законы, что никто ни извне, ни изнутри не дерзает посягнуть на их независимость. …Порождается это двумя причинами. …Во-вторых, германские республики, сохранившие у себя свободную и неиспорченную политическую жизнь, не допускают, чтобы кто-либо из их граждан был дворянином или же жил на дворянский лад. Больше того, они поддерживают у себя полнейшее равенство и являются злейшими врагами господ и дворян, живущих в тамошней стране; если те случайно попадают к ним в руки, то они уничтожают их как источник разложения и причину смут».

Он выносит окончательный вердикт, усвоенный впоследствии французскими якобинцами:

«Желающий создать республику там, где имеется большое количество дворян, не сумеет осуществить свой замысел, не уничтожив предварительно всех их до единого».

Приложением этой мысли к современной российской ситуации заниматься не буду, дабы не быть обвиненным в экстремизме.



  • 1
(Deleted comment)
корневский тезис _вообще_ не выдерживает никакой критики, не только в случае гансов. возьмем к примеру болгар - предавали всех кого смогли во всех войнах на протяжении последних 150 лет - и до сих пор слывут "братушками". а уж о вероломстве бритишей уж кто только когда не говорил - и до сих пор туманный альбион слывет за "джентльменов".

вероломство наказуемо только в частном общении частных личностей, для государств (государей) такого понятия не существует.

>> /dev/null

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Я бы не согласился, что истинный Макиавелли в "первой декаде Тита Ливия". Если помните, во вступлении к "Государю" он упоминает о другом трактате, в котором изложил все, что касается республик. На мой взгляд это показывает, что "Государь" если не выше (поскольку написан позже), то по крайней мере равен "Рассуждениям" по честности изложения.

По-моему, это просто подстава ("по моей отличной инструкции вы закончите так же, как закончили Борджа").

Давно удивляюсь, как это Маккиавели написал две противоположные по смыслу книги - учебник для тиранов и по борьбе с ними.

Разгадка простая: учебник для государей специально "завирусован", глючный :-).

Можно и внегосудагственно захватывать СМИ, банки и связь. А на госуровне слыть битыми и обижаемыми Гитлером.

В посте представлена примитивная модель, которая может подойти лишь к стратегии индивида в социуме..

. Взаимное доверие и "институт справедливости" является важным условием сосуществования, развития и социальной коммуникации. Но на уровне государств и народов такое невозможно, вернее возможно лишь в виде вассальных отношений, жёсткой зависимости друг от друга, крайне тесных общих культурных связей, сильной внешней угрозы - но эти условия могут меняться. Вся история говорит о том, что сегодняшний партнёр и союзник в иных условиях и раскладах станет врагом и конкурентом - от древних времён до наших дней. Говорить о чести государства, благодарности народа другому вообще некорректно ввиду слабой применимости этих критериев к таким субъектам.
Честь, репутация одного человека постоянно поддерживается в непрерывном личном взаимодействии с обществом, с которым он неразрывно связан общим бытом, как и честь рода, горизонтального сословия. Человек может быть всю жизнь благодарен за что-то другому, а потом его сын - так как это прямая передача, самая кратчайшая коммуникация. Но народы и страны соединены на порядки слабее и косвенней, живут куда дольше отдельных людей и в разных средах, их субъектность совершенно другого плана.

Благодарность и понимание, честь (если их неустанно не поддерживать пропагандой) - это может быть присуще одному человеку, группе, но никогда большой общности, народу. Всё подвержено трансформации, всё всегда будет пропускаться через сиюминутную призму устремлений и интересов, реальных или внушаемых. Если есть хоть малейшая возможность для паразитизма или выгодного предательства на уровне народов, то по всем социальным законам она будет использована непременно, а лидер или вождь, предавший максимально выгодно, будет прославляться, как национальный герой. Само понятие "предательство одного народа другим" звучит чрезвычайно абстрактно



Оценка "вероломства" возможна тогда, когда есть возможность её публично оценивать и распространять вердикт на всех, как истину в последней инстанции. Про Перл-Харбор мы слышали, но кто осудил вероломство внезапного нападения Японии на Порт-Артур в 1904 году?
И как правило, вероломство в политике - это попытка действовать в своих интересах при невозможности сопроводить её информационно. А это происходит постоянно в случае придания сильнейшей стороной своим интересам статус незыблемых объективных законов, вроде законов "рыночной экономики", свободного мореплавания, и.т.д и монополией на вынос вердикта о вероломстве, и.т.д. Вердикты выносят и пишут историю победители, а их переписывают - победители.победителей.

Как раз Вы путаете пропагандистское оформление тех или иных событий и информированность элит. Элиты, прогнозируя поведение иных элит, прекрасно осведомлены о случаях вероломства. Вы думаете, Рузвельт, заманивая японцев в ловушку с нападением на Перл-Харбор, не учитывал историю русско-японской войны? Все прекрасно учел и просчитал.

***кто осудил вероломство внезапного нападения Японии на Порт-Артур в 1904 году***

Американцы не осудили, а гораздо хуже: просчитали на основании этого факта вероломства модель поведения японцев и заманили в Перл-Харбор, чтобы потом на законных основаниях переломать Японии хребет. Это работает именно так, а не через пропаганду.

Edited at 2014-02-08 07:57 am (UTC)

термин "протестанская мораль" не зря появился

"Богемик защищает допустимость (и «европейскость») вероломства..." - а сей господин европейскую историю (неперевранную ) вообще знает?

Скажем Испания в 16-17 веке старалась строить политику на моральном авторитете, на приверженности католической вере.

Да и термин "протестанская мораль" не зря появился.

>Скажем Испания в 16-17 веке старалась строить политику на моральном авторитете, на приверженности католической вере.
И куда это привело Испанию? Хотя у нее и в лучшие годы совесть была нечиста - благодаря приверженности католической вере угнетали помаленьку народы Америки. Но да, абсолютно честно и открыто, без всякого коварства, можно вспоминать без зазрения совести.

Как-то неубедительно у Вас про вероломство и мораль в политике. Весьма часто умелое информационное обеспечение поступка и события полностью нейтрализует возможные негативные от него последствия для репутации игрока. (И это еще смотря что понимать под плохой репутацией. Иногда неоднозначная репутация бывает даже и полезной). К тому же Вы тут скорее об оценке и трактовке заинтересованной, как правило выигравшей стороны (т.е. о государственной пропаганде и лицемерном морализаторстве), чем о реальных фактах и уроках истории. Аналогия с личными взаимоотношениями и вовсе наивна, на мой взгляд.

Пропаганда действует только на обывателей, а люди, принимающие политические решения, учитывают все предшествующее поведение "пациента". Факты вероломства некоей элиты "раскрывают ее душу". Так, например, нападение японцев на Перл-Харбор - это очень важая информация о японской элите, которую будет иметь в виду любой серьезный политик, просчитывающий реакцию Японии на те или иные вызовы. Так же и 22 июня 1941 года - это "вечный" факт немецкой биографии, который всегда будут помнить те, кому важно прогнозировать поведение немецкой элиты. И последствия этого колоссальны. Собственно, "ЕС как немецкий проект" был разрушен именно 22 июня 2941 года, и именно поэтому англосаксы разрешили после войны реализовать ЕС как немецкий проект (т.к. по сути это уже несерьезно, это "посмертное последействие", ибо немецкая элита раскрылась в ходе вероломств гитлеровской эпохи на все 100% и более загадки не представляет, полностью просчитываема и управляема).

Европа многим крышу сносит, а уж Маккьвелли для таких людей составляет отдельный культ. С такими и спорить нечего.

Даже если признавать правоту Маккьвелли, то следует признать, что правота применима только к маленьким группам (подобным итальянским гос-вам времени самого автора). Как, собственно, и вся его книга. И даже в ней, как только он касается более масштабных образований (Испании), его обычные советы и рассуждения теряют убедительность.
Ну, и перемена с права силы на право закона как раз и проходит по этой эпохе, -- что и определила его рассуждения. И любая беспринципность европейцев к ней не имеет отношения, а видеть тут след традиции от М. -- что-то в этом есть провинциальное...

нет там никакой, увы дискуссии. Астеррот поставил действительно вопрос, но он не понимает, что с Богемикусом обсуждать поведение чеха нельзя. Богемикус - это упоротый, упертый, ограниченный чешский националист-неофит. Человек несколько лет назад получил чешское гражданство, выполнил жизненную программу. Что ему можно доказывать? Ничего. Провинциал пришел к успеху.
http://schegloff.livejournal.com/798580.html?thread=24620660#t24620660

Оффтоп, конечно:

"«Желающий создать республику там, где имеется большое количество дворян, не сумеет осуществить свой замысел, не уничтожив предварительно всех их до единого».

Приложением этой мысли к современной российской ситуации заниматься не буду, дабы не быть обвиненным в экстремизме".

Этот замысел к российской ситуации уже применяли, но республика все равно не получилась.

СССР был монархией?

Впрочем, условие "всех до единого" там не было выполнено, так что жаловаться глупо.

(Deleted comment)
Путаете две вещи: пропаганду для обывателей и уровень осведомленности элит.

Вспомнила рассказ о знакомом горе-бизнесмене, избравшем стратегию: "А давай этих кинем", и потом обижавшемся на отбивавших у него клиентов Икса и Игрека (всё отбивание состояло в "ребята работают чётко" - т.е. исполняют взятые на себя обязательства).

  • 1