Сергей Корнев (kornev) wrote,
Сергей Корнев
kornev

Categories:

Одноэтажная Россия и ее дети (Часть 2)

Начало

Городок, в котором я родился, и до революции был вполне мещанским. Тон здесь задавали два десятка купцов-меценатов, занимавшихся производством и экспортом пеньки и украшавших город общественными зданиями, парками, храмами и богоугодными заведениями. Конопля-матушка и кормила, и поила, и одевала. Построенные купцами особняки, лабазы и фабричные здания, реквизированные большевиками, надолго обеспечили все потребности советской власти в государственных и общественных зданиях. Война обошла городок стороной (без уличных боев и бомбежек), поэтому до конца 60-х гг. советское каменное строительство в городе не велось. Городской центр сохранил лицо конца XIX века, благодаря чему в людях отчасти сохранился и дух той эпохи. Тем более что регион остался в стороне от советских миграционных потоков и населен в основном потомками местных жителей (горожан и переселенцев из ближних деревень). Это все-таки много значит, когда в городе у вас «русский стиль» вместо хрущевских коробок, когда школа расположена в здании гимназии, райисполком – в здании уездной управы, магазины – в здании торговых рядов, а старики, затягиваясь самосадом, рассказывают внукам, что до революции правопорядок в городе охранял единственный городовой, и «все было тихо».

Советская власть обошлась с архитектурными памятниками на удивление бережно, при активной поддержке местной интеллигенции. Настоящее разрушение дореволюционного наследия началось только в 90-е, когда интеллигенция была дезавуирована, а часть памятников по смешной цене была приватизирована непонятно откуда взявшимися «эффективными менеджерами». Некоторые здания были снесены, с другими обошлись еще хуже. «Еще хуже» - это когда с роскошного строения начала XIX сбивают весь внешний декор, внутри сносят все перегородки, закладывают окна кирпичом и превращают пустую коробку в склад ближайшего магазина.

Вы, может быть, подумали, что местные русские мещане встретили конец Советской власти радостными криками? Как бы не так: 90-е годы стали колоссальным ударом по русскому мещанству, в том его формате, который сложился в позднесоветский период. Экономическая база существования «среднего класса» в малых городах была подорвана, а кроме того, он был ограблен гайдаровской девальвацией. Апологеты гайдаровских реформ почему-то забывают добавить, что накопления «сгорели» не у советских «пролов-люмпенов-алкашей», живших от получки до получки, а именно у «домовитых хозяев», у «скопидомов», у мещан, которые, при нормальном сценарии входа в рыночную экономику, завели бы на эти деньги малые бизнесы, фермерские хозяйства и т.п. Но все это было убито на корню ельцинско-гайдаровским грабежом. По сути, это полный аналог большевистского «раскулачивания»: в очередной раз «крепких» русских хозяев пустили под нож. На тех, кто все-таки попытался прорваться, набросились сначала бандиты, потом чиновники. Последние мои знакомые фермеры разорились уже при Путине, а на их землях сегодня расположились огромные огороженные латифундии крупных агрохолдингов.

С этой темой переплетается еще один миф: советские деньги, якобы, были «ничем не обеспечены», поэтому Ельцин своими реформами отнял у людей не настоящие сбережения, а всего лишь «пустые фантики». Интересно, те, кто оценивал обеспеченность советских «деревянных» денег, они считали стоимость частного жилого фонда, который продавался и покупался на эти «фантики»? А это, еще раз напомню, половина жилья в стране. Если человек получил квартиру в большом городе, продал дом в райцентре и «положил на книжку» 30 тыс. рублей, это не значит, что эти деньги ему не терпится обменять на джинсы и колбасу. Скорее всего, он бережет их на что-то серьезное. Например, на покупку дома для собирающегося жениться сына и т.п. Вот такие «стратегические» деньги и были украдены у людей в период «шоковой терапии». В результате сыну пришлось жить с родителями, молодая семья распалась, детей так и не завели, - а вы еще спрашиваете о причинах резкого спада рождаемости в 90-е. В этом смысле Гайдар отнял накопления не у «стариков и пенсионеров», как обычно стараются представить СМИ, а пустил по миру целое поколение русской молодежи, значительная часть которой была обречена пойти в бандиты и проститутки.

Но хватит о плохом. Еще одно достоинство «одноэтажной жизни» в 60-70 гг. – более качественное, разнообразное и обильное питание, по сравнению со средними и крупными городами (кроме столиц). Я еще застал время, когда почти каждая семья на моей улице держала кур и свиней, каждая третья – корову или козу. И так во всем городке. Излишки продавались соседям по демпинговым ценам, поэтому можно было пользоваться этим изобилием, не обременяя себя уходом за коровами или свиньями (как и делали мои родители-интеллигенты, ограничивая сельхозработы огородом и садом). Слушая рассказы многих о бедном бесколбасном детстве в 70-е годы, мне становится стыдно: по моим личным воспоминаниям я в детстве «колбасной фрустрации» не испытывал. Я кушал не колбасу картонную, а настоящую свеженькую свининку, или курятинку, или утятинку, или гусятинку, или индюшатинку. Все остальные семьи на нашей окраинной улице тоже «непрерывно жрали мясо». Об овощах и фруктах даже не говорю – всего этого было навалом, летом – свежее с огорода, зимой – соленья и варенья. Впрочем, основные овощи и яблоки зимних сортов прекрасно сохранялись в погребе до следующего лета.

Не только в связи с питанием, но и в целом в 70-е и 80-е в нашей одноэтажной глубинке ощутимо царил дух зажиточности и довольства жизнью. Это связано не только с общим повышением уровня жизни советских людей при Брежневе, но и с увеличившимися инвестициями в экономику и инфраструктуру среднерусской провинции, в том числе – в села и малые города. По отзывам старших родственников, еще в хрущевские 60-е было ощущение бедности, случались «километровые» очереди за хлебом и т.п. В стабильные, сытые и спокойные 70-е об этом как-то быстро забыли. Только моя бабушка не забыла: пережив за свою длинную жизнь оккупацию и несколько голодоморов, она вплоть до 80-х каждый год сушила в печи несколько мешков сухарей. Каждый год этот «стратегический запас» обновлялся, а старые сухари шли на корм скотине.

Уездная глубинка 70-х была не чужда и современной технике. Холодильник, стиральная машина, пылесос, телевизор, проигрыватель виниловых дисков к этому времени уже превратились в обязательный набор для каждого дома в самом захолустном райцентре. На этом особо не экономили. Например, мне в 4 года («чтобы не приставал») подарили личный проигрыватель с кучей аудиокниг на пластинках, коллекция которых постоянно пополнялась. Почти в каждом доме был мотоцикл или мопед. Примерно в каждом десятом – автомобиль. Нередко это было что-нибудь старое и раритетное, типа «Победы». Другие обходились «Запорожцем». У некоторых было по 2 машины, у многих - по 2-3 мотоцикла (там, где было много молодежи в семье, ибо парень без мотоцикла не считался «крутым»). В нашем «речном» городке почти каждый молодой парень имел еще и собственную моторную лодку (не иметь было «не круто»). Правда, борцы за экологию в конце 70-х добились запрета на использование моторов. И еще долго после этого море заброшенных мини-гаражей (где хранились снимаемые с лодок моторы) ржавело рядом с покосившейся пристанью речных теплоходиков.

Вот, кстати, еще одно отличие той старой глубинки от современной: по реке регулярно ходили пассажирские теплоходы (сейчас река перестала быть судоходной). Еще в райцентре был свой аэродром и воздушное пассажирское сообщение с областным центром, по цене рейсового автобуса. Собственно, «кукурузники» долгое время заменяли автобусное сообщение, пока наконец к городку не провели нормальную асфальтовую дорогу, прорубив ее сквозь болота, буреломы и оставшиеся с войны минные поля. С 70-х аэродром обслуживал в основном сельскохозяйственную авиацию и был базой местного любительского аэроклуба. В 90-е все развалилось, а остатки разворовали.

Моя семья в конце 70-х переехала из уездного городка в областной центр, в стандартную «брежневскую» пятиэтажку. В одноэтажном домике поселилась бабушка, и у нее я обычно проводил летние каникулы. Поэтому я могу сравнивать атмосферу «одноэтажной» и «многоэтажной» глубинки в 70-80-е гг. Сравнение тем более интересное, что в «большом городе» мы жили в довольно благополучном районе, где преобладала интеллигенция и госслужащие. И тем не менее, дети, взрослея, превращались в «шпану» и усваивали повадки «шпаны». Есть такой шуточный стишок о тех временах: «Дети в подвале играли в Гестапо». Так вот, это не шутка: действительно играли в «Гестапо» (на мотивы «Штирлица»), и действительно в подвале многоэтажки. Были и обычные уличные «банды» со своими правилами и обрядами инициации. Городская молодежь уже в начале 80-х усердно готовилась к будущим «лихим 90-м».

Совсем другая атмосфера царила в одноэтажном райцентре, хотя там мою компанию составляли в основном ребята из неполных семей, почти все – «безотцовщина», воспитываемые матерями, тетями-дядями и бабушками-дедушками. В этих небогатых семьях часть заботы о благополучии семьи неизбежно перекладывалась на детей (работа на огороде, ремонт дома, уход за младшими детьми). Старшие мальчики по сути занимали место своих отцов, поэтому в житейском и моральном отношении рано взрослели. Подростковых драк в городском понимании вообще не было. «Разборки между бандами» проходили в формате ролевых игр, спокойно и дружелюбно, примерно как в современных сетевых играх типа WoW. Мы собирались за городом в определенное время, обстреливали друг друга из рогаток или «сражались» на деревянных мечах, по специальным правилам. В остальное время члены «соперничающих группировок» дружили, спокойно играли вместе, помогали друг другу.

Что касается методов воспитания, то в большом городе они были мягче, а в уезде, напротив, совсем спартанскими, по принципу: «Добрым словом и ремнем можно добиться большего, чем просто добрым словом». При этом в парнях старались культивировать мужское начало. Вот, к примеру, небольшая история, позволяющая понять, как воспитывался будущий полковник, сын дяди, о котором я рассказывал в первой части. Дело было в начале 70-х, они с приятелем 10-12 лет играли в лесу «в партизан», раскапывая мины и добывая порох (типичное хобби для брянской детворы того времени). Приятель слегка подорвался. «Полковник» разорвал свою рубашку, перевязал его и тащил на себе 7 километров до больницы. Отец его, разумеется, прежде всего отходил ремнем, чтобы не занимался опасной ерундой. Но потом, мысленно обозрев всю историю целиком, включая спасение товарища, удовлетворенно сказал: «А все таки ты Мужик!» В итоге вырос прекрасный армейский офицер, в старом русском стиле, из тех, которые берегут солдат. И у него из-за этого даже были проблемы во время Первой Чеченской, потому что он был готов рисковать карьерой, разжалованием и трибуналом, но не посылать солдатиков на заведомый убой, чего требовало продажное начальство.

Самое удивительное, что мои «одноэтажные» приятели в последующей взрослой жизни оказались в среднем благополучнее «многоэтажных» знакомых. Казалось бы, по заверениям «многомудрых» социологов, в бедных неполных семьях должны вырастать в основном алкаши и уголовники. «Поэтому давайте поощрять аборты», «не надо плодить нищету» и т.д. Возможно, для многоэтажной России это истина, но в отношении одноэтажной мой жизненный опыт говорит об обратном. Среди моих «одноэтажных» соседей не выросло ни одного алкаша, уголовника или социопата. Все социализировались в 90-00 гг. довольно успешно (для нулевого стартового уровня) и обзавелись семьями. Вот как в дальнейшем сложилась судьба моих ближайших друзей-приятелей из райцентра:

1) Преподаватель математики в местном университете, переехал в областной центр. (Воспитывался дедушкой и бабушкой)
2) Начальник службы безопасности довольно крупной корпорации, тоже переехал в областной центр, начинал свою карьеру как контрактник в горячих точках. (Воспитывался матерью-одиночкой)
3) Милицейский начальник средней руки, ныне – на пенсии, занимается мелким бизнесом. (Воспитывался матерью-одиночкой).
4) Чиновник районного масштаба. (Из полной семьи).
5) Рабочий, «мастер на все руки», часть года подрабатывает «вахтовым методом» в других регионах, живет по местным меркам неплохо (два дома, автомобиль, евроремонт и т.п.). (Из полной семьи)
6) Только одному парню не повезло, этническому украинцу: он переехал на «незалежную» Украину, там успешно занялся малым бизнесом (пошив одежды), но в середине 90-х был ограблен и убит украинскими бандитами. А украинские менты написали в заключении что-то типа «трижды самоубился и сам поджег дом». (Воспитывался матерью-одиночкой и приемным отцом).
7) Об одном приятеле не знаю: его родители переехали в Сибирь, и следы затерялись, но, судя по задаткам, он должен был повторить судьбу №5. (Воспитывался матерью-одиночкой)

Разумеется, у первых пятерых – крепкие семьи, дети, уже и внуки пошли. Это парни, а девочек даже не буду перечислять: все сразу после школы повыходили замуж, нарожали детей. Важно, что это не выборка, а полный список моих ближайших соседей-ровесников в райцентре, приятелей по детским играм. Еще раз повторю: все они выросли в неполных и/или бедных семьях, выходцы из социальных низов СССР. То, что они не стали люмпенами, алкашами или наркоманами, - заслуга исключительно «собственнического» одноэтажного образа жизни и общей «мелкобуржуазной» атмосферы «одноэтажной России». Так что пропагандистам «абортов по социальным показаниям» следует серьезно переосмыслить свою доктрину.
Tags: Брянск, СССР, регионализм, русские, этнография
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 17 comments