Сергей Корнев (kornev) wrote,
Сергей Корнев
kornev

Category:

«Спойлер-антисоветизм» на примере кинематографа

Читаю: «Главной идеей советского кинематографа был Облом. Социальные усилия советского человека всегда обнулялись. Герои советского кинематографа предпринимали нечеловеческие усилия ради того, чтобы в финале быть посланными нафиг или получить премию в 3 рубля 15 копеек». Или вот: «В советском кинематографе были запрещены сильные позитивные персонажи. То есть, теоретически они могли там быть, но только как древние богатыри или иностранцы». Да уж, тянет людей оригинальничать. Существует множество реальных теневых и ужасных аспектов советского строя, которые достойны обличения и должны подвергаться критике. Причем этих «темных пятен» так много, что миллион критиков могут писать миллион лет, и все равно не испишутся. Но они зачем то начинают выдумывать на пустом месте заведомо слабую и нелепую критику СССР, которая рассыпается от тычка пальцем и вызывает протест даже у тех, кто хотя и не любит «Совок», но еще больше не любит, когда из него делают идиота.

Такое ощущение, что есть «тайный орден чекистов-ленинцев», который спонсирует выпуск именно заведомо слабой и нелепой антисоветской пропаганды, чтобы люди начали от нее плеваться и перенесли это отношение ко всей вообще критике в адрес СССР. У вас никогда не возникало такой мысли? Ранее этот аспект от меня ускользал, и такое «пересаливание» я относил в общую категорию «истерического антисоветизма». Но теперь я думаю, что «спойлер-антисоветизм» (или «клюквенный антисоветизм») необходимо выделить в особую категорию. И в таком выделении заинтересованы прежде всего добросовестные «антисоветчики», которые критикуют «Совок» по делу или хотя бы правдоподобно. Один из примеров спойлер-антисоветизма, применительно к фундаментальной науке в позднем СССР, я уже разобрал ранее. Теперь разберемся с «клюквенной» критикой советского кинематографа.

Поводом к написанию этой заметки стало чтение вот этого текста с вот таким продолжением, цитатой из которого начинается данная заметка. Вторую цитату pavell, автор этого текста, инкриминирует Константину Крылову. Я так понимаю, что это отголоски какой-то масштабной дискуссии о советском кинематографе, которая недавно сотрясала ультраправый лагерь. Вот по таким «искрам» даже вникать в эту дискуссию не хочется. Слава Богу, у нас для этого есть Холмогоров и другие «стражи галактики», и они то ужо, надеюсь, поставили хулиганов на место. Я же ограничусь шлифовкой концепции «спойлер-антисоветизма» на примере выбранного текста.

Видно, как это вообще работает. Автор, на первый взгляд, хочет обосновать мысль дельную и могущую быть подтвержденной на целом ряде советских картин: «Человеку, смотрящему советское кино, инсталлируются заведомо проигрышные паттерны социального поведения, смысл которых сформулировать просто: Хороший человек обязан отдать свою семью, свои деньги, свой труд и свою жизнь Советской власти, после чего сдохнуть. Советский кинематограф – это кинематограф рабов. Точнее, кинематограф, в котором несчастным людям доказывается, что быть рабом – морально и нравственно». Но, во-первых, здравое зерно в этой мысли автор безбожно утрирует, доводит до гротеска. Затем, подбирает для ее обоснования карикатурные и несерьезные примеры, берет фильмы позднесоветские, а не сталинские, причем «периферийные», а то и сомнительные с ортодоксально-советской точки зрения (с элементами интеллигентской «фронды»). Наконец, он оставляет в стороне целый пласт «американистого» советского кинематографа, где личный успех героя правдоподобно сочетался с патриотизмом и государственной пользой и где никакого «облома» нет, а есть «американская история успеха». Причем эти фильмы не засекречены, относятся к советским «хитам» и большинству читателей прекрасно известны. В итоге читатель с IQ выше 90 легко решает предлагаемый паззл: «самостоятельно опровергни ложь и передергивание у легковесного антисоветчика, дабы убедиться в святости и величии СССР». После чего автору текста в «подземной секте свидетелей Дзержинского» добавляют плюсик в личное дело.

Если уж в СССР ставилась задача превратить кинематограф в инструмент выращивания рабов-неудачников, застрявших в обломе, то логично ожидать этого именно от сталинской эпохи. Давайте пробежимся хронологически по самым ярким и популярным картинам сталинской эпохи, задающим «паттерны социального поведения» для мирного времени, оставив в стороне ленты про войну и военный героизм (это отдельная тема в любом национальном кинематографе).

«Веселые ребята» (1934). Сильные, яркие герои. Хеппи-энд. Вполне себе «американская» история про «селфмейдменов»: творчески одаренные ковбой и домработница стали дирижером и певицей. В принципе, действие фильма вполне можно перенести «в Америку» и забыть о том, что это СССР. Облома нет. И никто не предлагает героям «все отдать и сдохнуть».

«Вратарь» (1936). Снова «американская история успеха». Простой грузчик превращается в национальную спортивную мега-звезду. Вполне в традициях Голливуда описывается «испытание успехом» и трудности, которые преодолевает герой на этом пути. И наградой становится отнюдь не трехрублевка. Полноценный хеппи-энд: личный триумф переплетается с патриотическим апофеозом. Прославление силы и молодости. «Фильмотека имени Лени Рифеншталь».

«Волга Волга» (1938). Сильные, яркие герои. Хеппи-энд: народный талант получает триумфальное признание. Фильм веселый, оптимистичный.

«Трактористы» (1939). Сильные, яркие герои. Хеппи-энд: веселая свадебка главных героев, плавно перетекающая в патриотический имперский апофеоз. Жанр можно определить так: «Патриотическая мелодрама из народной жизни». Да, в фильме - мегатонны государственной пропаганды, как производственной, так и милитаристской. И подтекст понятный, даже в самом в хеппи-энде: «Спешите жениться и плодиться, ибо скоро война и будут потери». Но мы сейчас обсуждаем другое: наличие «облома» (которого нет) и отсутствие сильных позитивных личностей (которые присутствуют).

Давайте посмотрим финальную сцену из фильма «Трактористы»:



Ну и где тут «облом»? Режиссеры III Рейха рыдают от зависти. Ключевой пропагандистский посыл этого фильма, кстати, вполне «античный», в духе идеи «граждан-воинов». Идеальный советский труженик - это в то же время и идеальный воин, он в любой момент может пересесть с трактора на танк. Это вам не трусливый раб, это воин, хозяин своей судьбы, Сверхчеловек.

Вот более современный видеоряд для финальной песни фильма. Очевидно, такого рода клипы делаются энтузиастами отнюдь не потому, что они вгоняют в депрессию, а наоборот, потому что людей «заводит».



Кстати, «Звездные войны», из которых тут надерганы отрывки, - это побочный отпрыск советской культуры, результат влияния Ленфильма на Голливуд. Джорж Лукас открыто назвал советского русского режиссера Павла Клушанцева «крестным отцом» своих «Звездных войн». На Лукаса повлиял фильм Клушанцева «Планета Бурь», который стал популярным в Америке (и во всем мире) в начале 60-х гг.

Но продолжим обзор хитов невоенного сталинского кинематографа.

«Музыкальная история» (1940). Еще одна «американская» история успеха. Молодого певца-самородка, который работает таксистом, замечают профессионалы и помогают стать оперным певцом. И как вишенка на торте - история любви со счастливым концом.

«Сердца четырех» (1941). Добрая комедия положений из жизни советской интеллигенции, москвичей. Показана и молодая советская интеллигенция, и адаптировавшие к советской жизни дореволюционные профессора. Мораль - нужно учиться, набираться знаний, но при этом и жить полной жизнью, радоваться, любить т.д. При пристальном разглядывании тут можно, конечно, найти советские идеологические примочки, но важно, что тема «классового противостояния» совершенно исчезла, интеллигенция подается по-доброму и уважительно.

«Первая перчатка» (1946). История успеха боксера, о котором можно повторить то же самое, что сказано о «Вратаре». Но здесь есть еще один интересный момент, как бы специально внесенный советскими кинематографистами, чтобы посмеяться над людьми, ищущими у них «проигрышные паттерны социального поведения». В середине фильма героя почти убеждают бросить Москву и блестящую спортивную карьеру, и вернуться в глушь, в колхоз, на производство. Но все-таки это пораженчество он преодолевает и выбирает карьеру чемпиона, и это подается как позитивный и правильный советский поступок. Получается, что «совкам» в этом фильме навязывалась следующая мораль: «Если есть у тебя энергия и талант, то не прозябай в глуши, не сиди сиднем, а двигайся вперед и вверх, и занимай достойное тебя место». Как-то не похоже на «облом», «проигрышные паттерны» и «мятую трехрублевку» вместо приза.

«Весна» (1947). Здесь главные герои - не «рабочие и крестьяне», а советская русская культурная элита: женщина-ученый, режиссер и актриса. Причем эти интеллигенты подаются как исключительно положительные персонажи, достойные подражания. Все на подъеме таланта и карьеры, у всех все замечательно. Сверхидея фильма совершенно не «производственная»: не нужно слишком замыкаться на своей профессии, а следует найти время для любви и развлечений. Словом, «ничто человеческое советскому человеку не чуждо, а интеллигенты - тоже люди».

«Первоклассница» (1948). Реалистичный фильм об адаптации детей к школе и первичной социализации. Предельно жизнеутверждающий. В нем проповедуется «д'артаньяновская» мораль: «Один за всех - все за одного», «Мы своих не бросаем» и т.д. Важно, что в этом фильме русский интеллигент, учитель показан как Человек.

«Кубанские казаки» (1949). Две удачные истории любви на фоне производственных успехов и всевозможного процветания. Особенно показательна «взрослая» история любви, героями которой являются два успешных и заслуженных начальника - председатели разных колхозов. Оба - исключительно сильные личности, лидеры.

Итак, без всякого напряжения, «навскидку», мы перечислили 10 фильмов сталинской эпохи, где есть сильные и положительные персонажи (притом русские, живущие не в далеком прошлом, а «здесь и сейчас»), где нет никакого «облома» и где пропагандируются вполне позитивные жизненные ценности и модели поведения. Где люди живут, а не умирают, где они выбирают успех, а не поражение, где награда стоит усилий, и где русские не пресмыкаются перед другими народами. Причем это не какие-то «редкие исключения», известные только архивным специалистам, а «хиты», «самые сливки», - то, что постоянно крутили по советскому телевидению вплоть до 80-х гг.

Автор, с которым я полемизирую, тоже не выдумал свои примеры. Но обратите внимание, что относятся они исключительно к послесталинской - средне- и позднесоветской эпохе. К эпохе, когда «градус коммунистической пропаганды» в кинематографе заметно поубавили и дали творческой интеллигенции больше свободы, чтобы она могла делать фильмы на свой вкус. То есть, «обломы» и редкость сильных позитивных персонажей в этом обновленном кинематографе имеют причиной выбор творческой интеллигенции нового поколения, а не какой-то имманентный порок советской культуры в целом. Этот выбор у разных авторов объяснялся разными мотивами:

1) «Усталость металла»: людям опостылело «принуждение к казенному оптимизму и энтузиазму», характерное для сталинской эпохи. Захотелось показать жизнь «как она есть», высказать правду-матку о реалиях советского строя (конечно, в рамках дозволенного, на уровне быта). Захотелось отразить в культуре те грани человеческой души, которые в сталинскую эпоху были как бы «репрессированы».

2) Интеллигентская фронда: «фига в кармане» в адрес советского начальства, желание тонко поиздеваться над ним и над теми смыслами, которые оно тиражировало в своей пропаганде. Думаю, что «канализационное» завершение фильма «Большое космическое путешествие» - именно из этой серии. Это относится и к фильмам Захарова.

3) Эстетская фронда: попытка уйти от «советского колхозного примитива» и делать «сложное, взрослое кино, как в Европе». Некомедийный европейский кинематограф той поры - это весьма специфическое явление, и он тоже был зациклен на человеческих слабостях и обломах, если речь шла о современниках.

4) Обращение к русской классике или попытка работать в том же стиле с современным материалом. Вспомните-ка русскую классику, ее «хиты». «Горе от ума» - облом. «Евгений Онегин» - три облома, по одному - для каждого главного героя. «Герой нашего времени» - от облома к облому. «Мертвые души» - облом в стране обломов. «Отцы и дети» (да и другие романы Тургенева) - облом облома. «Обломов» - вообще без комментариев. «Анна Каренина» - облом обломский. Романы Достоевского - сплошные обломы. Великие пьесы Чехова - облом на обломе сидит и обломом погоняет.

Сфокусировав внимание на четвертом пункте, мы открываем «страшную тайну». Оказывается, «облом» был присущ позднесоветской культуре ровно в той степени, в какой она была русской и опиралась на наследие русской классики. «Обломистость» - это как раз ее самая русская черта.

Итак, по здравом размышлении оказывается, что «кинооблом» бы не сутью «советчины» в культуре, а наоборот, стал результатом разнообразных (и не всегда удачных) попыток преодолеть ригоризм и прямолинейность, свойственные раннему советскому кинематографу. В конечном счете, люди в позднем СССР стали жить лучше и поэтому могли позволить себе облом, печаль, пессимизм. Они стали более умными и зрелыми, менее восприимчивыми к прямолинейной пропаганде. Доросли до того, чтобы «дезертировать из пионерии» и вернуться к взрослой русской культуре, которой бравурный оптимизм был отнюдь не свойствен. Которая, наоборот, в эпоху своего расцвета уделяла пристальное внимание героям проблемным, надломленным, не вписывающимся в социум, в полной мере осознающим трагизм человеческого существования.

И вот, эту культуру, только что начавшую выздоравливать от тоталитарной дрессуры и возвращать себе многообразие смыслов и переживаний, наши «борцы с советчиной» обвиняют в обломе, недостатке энтузиазма и позитивных героев. Парадокс, но ровно такие же обвинения ей мог бы предъявить товарищ Сталин. То есть, вся эта критика по сути своей не «антисоветская», а ретро-сталинистская. Получается, что они ополчились на позднесоветский кинематограф за то, что тот стал недостаточно сталинским, недостаточно советским, недостаточно прямолинейным, слишком русским, слишком культурным, слишком интеллигентным. За то, что люди перестали маршировать под конвоем к светлому будущему и попытались, кто во что горазд, сделать шаг вправо, шаг влево.
Tags: СССР, кино, культурная политика, культурология, полемика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 76 comments