Category: философия

Maus zur Macht

(К1009) Как опознать философа

Периодически приходится сталкиваться с «квалификационными» спорами относительно того или иного автора: «Нет, NN – не философ. Настоящий философ то-то и то-то». Причем такого рода разоблачения обрушиваются как на маргинальных и несистемных авторов (им часто ставится в вину невключенность в академическое сообщество), так и на членов академического сообщества (и тогда обычно все сообщество целиком предается поруганию как «шарлатаны», «изображалкины», «чиновники» и т.п.). Можно порадоваться за философию, потому что само наличие таких споров говорит о том, что кто-то все еще связывает это именование с претензиями на «статус в природе вещей» и неравнодушно относится к таким претензиям. Пока хотя бы 1 такой «наивный простец» существует, философам есть для кого философствовать.

Понятно, что сколько философов - столько и определений философии. Если все же попытаться найти нечто общее, то самый очевидный способ, как мне кажется, предложил Хайдеггер и растолковал Жан Бофре в своей книге «Диалог с Хайдеггером». Поскольку философию изобрели древние греки, и они «владеют авторскими правами» на само название «философия», то философ (в отличие от просто «мыслителя») – всякий, кто ищет мудрость и глубину в том же источнике, где ее искали греки. Collapse )
гоню телегу

Запасная площадка

На случай возможных претензий к этому блогу, решил завести второй блог - culturgy, где не будет актуальных политических и медийных тем, а будут только тексты по истории, философии, культурологии и т.п. Новые тематические тексты буду помещать сразу туда, а здесь - ограничиваться только ссылками. Френдполитика в новом блоге будет ограничена исключительно неполитизированными тематическими блогами.
Pycelle

Вероломство – одноразовая штука для неудачников. И не марайте доброе имя Макиавелли

В ЖЖ началась любопытная этическая дискуссия между блоггерами bohemicus и asterrot. Ее резюме можно найти у блоггера schegloff. Тема дискуссии – допустимость в политике коварства или, точнее, откровенного «макиавеллического» вероломства в духе Борджа. К примеру, пригласить кого-то на дружеский ужин и подсыпать яда. Богемик защищает допустимость (и «европейскость») вероломства по причине его эффективности (по крайней мере во внешней политике), а Астеррот резко против. Я в данном случае на стороне Астеррота, поскольку он прав, даже если перевести разговор в русло чистой прагматики. Дело в том, что проявления вероломства с вашей стороны резко сокращают возможности для его дальнейшего использования. «Предупрежден, значит вооружен». Если у вас сложилась репутация коварной змеюки, то вам будет сложно подловить соперников на излишнем доверии. Вам будет сложно вызвать доверие даже в тех случаях, когда вы вполне искренни, и когда сотрудничество в ваших собственных интересах. Более того, вам следует бояться «превентивных мероприятий»: зная о вашем чрезвычайном коварстве, испуганные соперники могут вас совместно устранить, даже не вступая в переговоры.

И наоборот, чем реже вы ведете себя вероломно, тем продуктивнее вы сможете использовать свое редкое вероломство. Возможность проявить вероломство выгодно оставлять «на крайний случай», «на черный день», когда речь будет идти о жизни и смерти, а в терпимых ситуациях выгоднее проявлять благородство и верность своим обязательствам, даже если это приносит ущерб. Если же некто превращает вероломство в повседневную стратегию, то, скорее всего, он закончит плохо, и в истории тому много примеров. Самые известные – Наполеон и Гитлер, которые доигрались до дипломатической изоляции и полного краха. Еще один образчик «макиавеллизма», Фридрих Великий, лишь чудом не кончил тем же: его спасла только внезапная смена власти в России. Иначе Пруссию по итогам Семилетней войны просто «разобрали бы на запчасти». И что характерно, усвоив этот урок, Фридрих превратился в мудрейшего и умереннейшего политика Европы, в образец благородства и миролюбия. Впрочем, трактат «против Макиавелли» Фридрих написал еще в самом начале своей карьеры.Collapse )
Maus zur Macht

Темнота – друг молодежи. Так же и в философии

Известный русский политик и мыслитель Константин Крылов, вслед за Пелевиным и Галковским, ополчился на французскую философию. Что касается непонятности некоторых ее авторов и произведений, то здесь нужно иметь в виду следующее.

1. Философия – это всегда философия определенной великой нации, даже если сам автор это отрицает, а его доктрины получили «всемирно-историческое признание», далеко выходящее за пределы национальных границ. Если вы украсили свою коллекцию танчиков моделью немецкого «Тигра», это не значит, что «Тигр» был изобретен ради удовольствия коллекционеров по всему свету. Так же и с томиком Гегеля или Ницше у вас на полке.

2. Если философствует победившая (или хотя бы вполне суверенная) нация, она позволяет себе роскошь говорить обо всем открыто, честно, максимально простым и ясным языком, так что «даже дебилу понятно». Скажем, Александр Великий покорил Персию, тема персидских грантов греческим деятелям стала неактуальной, и вот Аристотель пишет в своей «Политике» откровенно и ясно: «Все народы делятся на нас, эллинов, и остальных – варваров, которые по справедливости являются нашими прирожденными рабами». Или вот Америка победила в I МВ, и, в дополнение к «Тезисам Вильсона» в политике, американский философ Дьюи выдвинул «тезисы Вильсона в философии» - книгу «Реконструкция (в) философии». В которой четко и лаконично объяснялось представителям старой европейской культурной традиции (я несколько утрирую): «Мы вас похороним: отправим все ваши устаревшие традиции на свалку, а ваших детей будем учить гомосятине и толерастии».

3. Если философствует проигравшая или зависимая (хотя еще и не вполне сломленная нация), то её мыслителям поневоле приходится быть путаными и многословными, чтобы максимально утаить смысл сказанного от врагов, которые ведь могут и наказать, если увидят в этой философии проект реванша или избавления от зависимости. Французы – как раз и есть такая зависимая нация, поэтому современная французская философия просто не может быть иной. Французские мыслители не могут позволить себе раскрыть планы своей нации перед лицом торжествующих врагов. Между тем, французы от природы – самая рациональная и ясно мыслящая нация в мире. И французские мыслители (от Декарта до энциклопедистов) были самыми простыми для понимания в ту эпоху, когда Франция ощущала себя достаточно сильной, чтобы быть откровенной. Collapse )
Maus zur Macht

Ошибка Витгенштейна

Кажется, философ Шухов походя решил проблему «психофизического дуализма». Попытку наметить пути решения - см. по ссылке в сообществе ru-rationphil, а я бы хотел на этом примере обратить внимание, какую значительную роль в философском творчестве играют аналогии и метафоры. Собственно, критика философии со стороны Витгенштейна как раз и состояла в указании на тот факт, что все основные философские концепции и проблемы - это маргинальные артефакты различных «языковых игр» и их «некорректных» смешений, бессмысленные с точки зрения «народного хозяйства» и задачи «выполнить пятилетку в три года». Но на самом деле это нужно воспринимать отнюдь не как критику. Потому что любое интеллектуальное творчество так или иначе опирается на «лингвистический бриколаж». Скрестив две разных «языковых игры», мы получаем некий «странный», «висящий в воздухе» концепт, неиспользуемый в реальной жизни, и потом ищем ему поле приложения, к чему бы его приспособить. Иногда это просто «мусор», а иногда оказывается, что из этого концепта может вырасти новая языковая игра, весьма «полезная в народном хозяйстве».
Maus zur Macht

Философия и жизненный опыт

Я заметил, что Егор Станиславович Холмогоров за последние годы существенно вырос как мыслитель, по сравнению с эпохой «атомного православия». Вот, к примеру, любопытное размышление о предпосылках буддизма, которое вполне органично смотрелось бы в черновиках Ницше. Еще интереснее у Холмогорова – отсутствие специфических «кабинетных комплексов», которые превращают даже умнейших профессиональных философов в стерилизованных попугаев, долдонящих нечто на птичьем языке ради грантов и рангов. Вот, к примеру, начало его антилибертарианской статьи на тему социальной философии:

«Для теоретического обоснования коммунитаризма достаточно 5 минут ощупывания тела голого человека, нескольких месяцев подмывания ребенку попы, а также периодических наблюдений за тем, как тупят и глупят самые умные и разносторонние люди».

С точки зрения профанного сознания, «подмывание попы ребенку» – нечто отвлекающее от философских размышлений, некая бытовая рутина, из которой человек должен вырваться, чтобы обрести полет мысли. Любого на улице остановите, и он вам ответит, как нечто самоочевидное, что творчество и бытовая рутина несовместимы. А вот Холмогоров взял и превратил вполне заурядный опыт ухода за младенцем в источник философского осмысления. Большинство людей, профессионально занимающихся философией в России, просто боятся делать что-то подобное, их жизненный опыт кажется им настолько рутинным и убогим, что они, наоборот, отсекают его от процесса мышления и способны черпать вдохновение только из чужих книг. Поэтому реальных философов у нас раз-два и обчелся, а массовку академической философии составляют комментаторы чужих комментариев.Collapse )
гоню телегу

Просто о простом

Константин Крылов детально разбирает некий «каверзный тезис». Разбирает в правильном ключе. Но слишком сложно и эмоционально. Этническая принадлежность - вещь простая и базовая, тут никакие сложные ходы не требуются.

Мой мастер-класс:

Вопрос: «А что делать, если человек, например татарин, искренне считает себя русским? Кто он?»

Ответ: «Он - татарин, искренне считающий себя русским».

Собственно, «вопроса» как такового и нет, потому что задающий сам уже все объяснил. Он определил человека как «татарина». Он сделал это, очевидно, на основании происхождения. На этом фоне совершенно непонятны его сомнения о том, что термин «русский» принципиально того же порядка и также описывает происхождение человека. Наряду с популярной «бритвой Оккама», есть не менее полезный предмет ментального обихода - «ножницы Витгенштейна». Если и так все понятно, то зачем еще один слой ярлыков, определений и объяснений? Здесь не к месту не только любые усложнения, но и редукционизм, желание все «упростить» и подверстать под одну гребенку.

Более общий вопрос, включающий в себя предыдущий: «Загадка века: полурусский, кто он? Русский или нерусский?»

Ответ: «Он полурусский». (Или же «альтернативно русский», для пущей политкорректности. Подробнее - в тексте «О границах русского»).

Возвращаясь к Людвигу нашему Витгенштейну и его языковым играм, понимаем, что «русский» - это маркер, используемый в целом комплексе языковых игр, причем везде несколько по-разному. Collapse )
Maus zur Macht

Деконструкция Яроврата

Кстати, философские основания «яровратова дискурса» в его наиболее значимой части были исследованы еще в 1994-97 году, - еще когда наш герой пешком под стол ходил.

См. «Господин Батая и Господин Ницше. Постмодернизм и тотальная утилизация»

Сам этот текст, в свою очередь, не является каким-то «откровением», а представляет собой маргиналию на полях философии европейского постструктурализма. Надо понимать, что российское мышление, насколько оно вестернизировано - настолько же вторично. Кто-то здесь, может быть, думает, что он представляет из себя нечто «оригинально-крутое», а на самом деле, он просто карикатура на полях великих текстов западноевропейской философии.

Но верно также и обратное. Если кто-то думает, что Яроврат - это «сермяжно-отечественный смешной казус на почве туссина», то он заблуждается. В его лице у нас в ЖЖ представлена весьма могущественная ветвь европейского Логоса.

P.S. На всякий случай, если кто не понял. Речь тут идет не о "плагиате" или о прямом влиянии (данный мой текст малоизвестен, а наш юный гений признался в том, что и западных философов он не читает). Он эти смыслы, естественно, воспринял непосредственно "из Эфира", уловил некоторые "силовые линии", пронизывающие культурное пространство. Но в "Эфир" то они попали в конечном итоге из этих вот "умных книжек". Или, точнее, авторы этих книжек почувствовали, изучили и откорректировали (вбрасывая в массовую культуру) эти тренды гораздо раньше, чем молодежь ими прониклась.
birema

Принципы реконструкции античной истории

galkovsky в последних постах приступил к титанической переделке «сокращательной» исторической концепции Морозова. По сравнению с Морозовым и Фоменко это, несомненно, большой шаг вперед в данном направлении альтернативного мышления. Те в ходе своей реконструкции, на радость чекистам, «урезали» Античность, со всей ее прямой демократией и богатейшей культурой, а Галковский урезает скудные фактурой Средние века, которых нормальному человеку не жалко. Там всех событий - как раз максимум века на 3, а не на 10. Правда, он почему-то начинает с Римской Империи, а Классическая Эллада оставлена без внимания.

Между тем, применительно к истории V-IV вв. до н.э. справедлив тот же принцип, что и в отношении наследия Платона, Аристофана, Еврипида и других ярких античных авторов. Можно сомневаться в точной привязке этого творчества к определенной точке временной шкалы, но его абсурдно называть «подделкой», созданной в сугубо служебных целях, чтобы выдавать за нечто более древнее. Качество и содержательность этого творчества таковы, что это не просто «оригинал», а сразу и критерий - что вообще нужно считать «настоящим», а что «подделкой» в этом мире. Но проблема в том, что авторы из круга «Золотой Эллинской Классики» не изолированы каждый сам по себе, а встроены в одну эпоху, обращались к одинаковым историческим и культурным декорациям, а нередко и непосредственно друг к другу. Скажем, о Сократе мы узнаем сразу и от Платона, и от Ксенофонта, и от Аристофана. Аристофан входит в число персонажей Платоновых диалогов, а о самом Платоне известно, что после смерти у него под подушкой нашли томик Аристофана. Все античные авторы постоянно цитируют Гомера, к месту и не к месту. Почти у всех «классиков» можно найти отсылки к политическим событиям той эпохи, упоминания о политических деятелях той поры.

Кроме того, из общего «Золотого Наследия» никоим образом нельзя выбросить авторов, специализирующихся на истории, таких как Фукидид и Ксенофонт. Эти авторы не менее качественны и оригинальны, чем тот же Платон. Если Платон - это однозначно «оригинал», в какую бы эпоху он ни жил, то и Фукидид с Ксенофонтом по той же причине - абсолютно реальны и оригинальны, а не «вторичная подделка». Но специфика их творчества такова, что придется признать реальным и тот мир, который они описывали, в его целостности. Детальный социально-политический анализ того же самого мира мы находим в текстах Аристотеля. Конечно, можно сомневаться в их оценках, в фактических деталях, но в целом «Мир Классической Эллады» и ближайшее прошлое этого мира придется признать реальностью.Collapse )
гоню телегу

Аристотель о зверстве и сверхчеловечестве

С подачи болезненного интеллигента Ницше, который по жизни ощущал недостаток брутальности, «Сверхчеловек» стал отождествляться со «сверхживотным», «белокурой бестией». Эту идею впоследствии активно закрепил кинематограф. А результаты видны в нынешнем российском сознании, где идеал «Настоящего Мужчины» - это волосатое кулакастое животное, по малейшему поводу впадающее в истерику и набрасывающееся на первого встречного. На это еще наложилась и феминизация современного российского мужчины, отчасти вызванная «эхом войны»: целое послевоенное поколение выросло без отцов и не знало, как на самом деле выглядит настоящий Русский Мужчина. В итоге за «свойства настоящего Мужика» россиянами в массе принимаются сугубо педерастические истеричные закидоны. Россиянские «полубабы» уже не помнят о том, что главное мужское и альфа-качество характера – это самоконтроль, воля, выдержка. Неумение контролировать свои эмоции и агрессивные импульсы – это чисто женское истеричное свойство. А ведь оно в современной российской культуре подается как «идеал Мужского поведения». Дайте истеричной бабе пистолет, она при первом же припадке перестреляет окружающих, а россияне будут уважительно покачивать головами: «Сильная женщина! Поступила как Настоящий Мужик».

Древние греки в этом плане были гораздо умнее. Они четко отделяли Героическое и Сверхчеловеческое – от недочеловеческого зверства. Звероподобных варваров-«мачо» они воспринимали не как кумиров, образцов для подражания, а как потенциальных рабов, «говорящий скот».

Вот что пишет на эту тему Аристотель в «Большой этике»: «В душе коренятся три свойства, за которые нас называют дурными: порочность, невоздержность и зверство. …Когда мы видим полного негодяя, мы говорим, что это не человек, а зверь, допуская тем самым, что есть такой порок – зверство. Противоположная добродетель остается безымянной: она выше человека, как героическая и божественная. Безымянна же эта добродетель потому, что у бога нет своей добродетели: бог выше всякой добродетели и не добродетелью определяется его достоинство, потому что в таком случае добродетель будет выше бога. Вот почему безымянна добродетель, противоположная пороку зверства. Этому пороку противостоит добродетель божественная, не человеческая. Подобно тому как зверство – порок не человеческий, так и противоположная ему добродетель».

Мы видим, откуда Ницше позаимствовал идею о том, что Cверхчеловек «превыше добра и зла» (иначе «добродетель будет выше бога»). Однако, будучи от природы интеллигентом здоровым и гармоничным, Аристотель не совершил ошибки Ницше и не смешал Сверхчеловека с «Суперанималом». Аристотель понимал, что «Сверхзверь», в отличие от Сверхчеловека, не выше, а ниже добра и зла. Это просто животное.